Май 18

Подёнка

b0yZAQk6ANc777

Так странно. Живёшь себе, поживаешь,  имеешь свои устойчивые представления о жизни, созидаешь себя на этих твёрдых основаниях, как на трёх китах,  а потом происходит — твою опору  выбивают у тебя из-под ног.

Ты кричишь, сопротивляешься этому, впадаешь в истерику и отчаяние, потому что без своих трёх китов не мыслишь жизни в этом океане бытия. Потом устаёшь, смиряешься, и оказывается, что воды-то было по колено, а в паре метрах от тебя – есть твёрдая почва, но ты просто не желал видеть её наличие.

Встаёшь, бредёшь на сушу. И смотришь, как твои оплоты тают как лёд по весне у тебя за спиной.  Тают твои непоколебимые жизненные принципы, связи, привычки, друзья, понятия.

Они тают, а тебе не грустно, а наоборот – так легко-легко становится, как будто тает твоя ледяная тюрьма. И доходит до тебя, что оплот никогда таковым не был — тебя просто обманули, и ты поверил. И такая свобода и покой наступают.

И вот, новая веха и новый этап. А ты новый человек, которого может быть перестают уважать все, кого ты знал совсем недавно. Но ты уважаешь себя, наконец-то, нравишься себе за столько долгих лет, расправляешь свои крылья и возносишься над всем, что тебя связывало, держало. Был  червём – и вдруг воспарил.

И так хочется жить. Пусть даже как мотылёк однодневка – узнать радость бытия, не успев испугаться наступления заката.

Прожить остаток дней, дыша полной грудью, не ограничивая себя рамками, которые придумали тебе такие же смертные как ты сам.

 

Сен 27

Нетленное

В последнее время, ей всё чаще казалось, что всё то, что призвано существовать вечно — окончательно перегорело.
Умерло в бесконечных повторениях одних и тех же слов, в отчаянии донести хоть какую-то, самую простую мысль, в невозможности быть услышанной и понятой.
Отчаяние земледельца, который с утра до ночи возделывал, вспахивал, сеял, полол, а по осени не собрал ничего, кроме соломы и пыли.
Руки опустились, в душе был вакуум — высасывающая жизнь апатия, и изредка злость.
Эмоции мелькали — злость, отчаяние, апатия, злость, отчаяние, апатия — как на карусели тошнотворно.
Вопреки легендам о непроходящей любви, наперекор всем возможным инстинктам, свойственным даже низшим существам — прошло и сошло на нет, обратилось ничем, пылью, точкой, стремящейся к полному исчезновению.
Но однако, по вечерам солнце садилось на западе, даже если солнечного диска не было видно за густыми облаками, и вставало на востоке, даже если плотные шторы не пропускали через себя света.
Смыв прохладной водой вчерашние проблемы, она становилась наблюдателем, отойдя в сторону, не включаясь, наблюдала за Ним.
Смотрела, как Он радуется простым вещам — мороженому или тому, что рисунок наконец получился, смотрела, как Он беспомощно кривит пухлый рот, жалуясь сиплым голосом, на какую-то мелкую несправедливость, на всё то, что спустя годы, взрослым кажется забавным и незначительным. Она видела Его беспомощность. Большой, но ещё совсем ребенок.
Становилось понятно, что если отказаться отдалившись от Него даже не физически, а только внутренне, Он останется самым одиноким и беспомощным существом во Вселенной, потому что никого ближе нету и не может быть, не существует.
По законам выживания, Любовь не пройдет, не сгорит, не истлеет.
Она не будет выражаться в сладких словах или безумных поступках, но она подвигнет дать всё необходимое для жизни — положит себя на алтарь, и не откажется от бремени, как бы оно не натирало плечи.
Чувствовать и говорить, это — второстепенное. Поступки определяют всё и придают любви качество нетления.
Когда-то земледелец обязательно пожнёт свои труды, главное условие не опускать руки, искать новые возможности.

Сен 26

Мстя

Так-то я не подлая, а злая только если очень довести, и тогда не злая, а свирепая.
Впрочем, сегодня не было повода, но всё равно был поступок, подозреваю — не великодушный, хотя маленький.
Впрочем, из таких мелочей, как их маленьких кирпичей, мы и состоим и являем свою целую личность.
Стояли после работы всем коллективом в одной большой очереди.
Эта очередь помимо малой скорости, жизненной необходимости и частых пятнадцатиминутных антрактов, имеет некоторые социальные качества — бессовестные являются в очередь позже, но уходят раньше, совестливые приходят раньше, уходят позже, вынужденно пропуская тех, кто лезет вперед.
В самом деле — не всем же лезть вперед, иначе вообще не получится никакой очереди, а будет свалка.
На совестливых зиждется структура очереди. Тем паче в этом случае — все коллеги — и борзые и совестливые, потому спорить не пристало.
Полчаса не такое время, то бы расходовать энергию на ругачки, когда аккумулятор и так подсел и сил нет даже дышать, не то что бы спорить и выяснять «кто после кого стояло, а кого тут
не стояло».
И я стояла.
В начале моего стояния спустился очень молодой человек, занял за мной и отошел по каким-то своим делам, возможно ушёл дорабатывать свою смену.
Через 30 минут — вернулся.
Я прекрасно его запомнила, хотя могла бы и не утруждаться. Он не запомнил.
И что, думаете я ему сказала — ты за мной, товарищ, становись рядом, не дрейфь, место застолблено и ждет тебя? Не-а, ничего подобного.
— Вспоминай за кем занял, а если забыл — твои проблемы — изрекло самолюбие.
Он так и не вспомнил и ушел в конец очереди.

Всякий, кто смеет забывать меня через полчаса — пойдет лесом или в конец.
Помнить меня, помнить, помнить все 30 минут!
Синдром охранника, однако.

Сен 25

Снять напряжение

Шла с работы домой в потемках, в одиночестве, всякое лезло в голову.
Самой оптимистичной была мысль о том, что когда некому вдруг станет оплачивать хостинг, то всё тут написанное канет в небытие, максимум в течение года, и никогда не будет прочитано, окажется забыто.
Не то, что бы тут была какая-то большая ценность, я вовсе не обольщаюсь, но ведь когда археологи откапывают ничтожные черепки, которым грош цена даже в их современности была, то они становятся историей и памятью о тех, которые их ваяли, ими пользовались в своё время, когда черепок был посудиной.
Короче, у меня вчера был прекрасный повод придти и порыдать под одеялом.
Видимо не в неизбежной кончине Литика дело.
Усталости нужен выплеск, выход. Он нашёлся.
А черепков не останется, это факт. Ничего не останется.
Видимо, размещать ссылки без текста идея не весьма хорошая.

Сен 22

Серые дни

drevoНа свинцовом полотне, густо разбросаны, растрепанные клочья пыльной ваты. Это даже не вата, это старый серый ватин из рассыпавшегося осеннего пальто, съеденного молью много лет назад.

От пальто остались клочки ватина, и пуговицы.

Пуговицы теперь глубоко вдавлены в землю. Как и хозяин пальто.
Клочки серого ватина по свинцовому полотну ползут медленно-медленно.

Они влажные и набухшие, шмыгают простуженными носами, и готовы заплакать в любой момент.

Серое небо, серые облака, серые дни жизни.

Грифельные стволы деревьев, слегка контрастируют, что бы быть различимыми в сумерках.

Листья как будто густо припудренные пылью — одни имеют оттенок красного, другие желтого, но серый налет стирает различия между ними.

Серо. Утренние осенние сумерки. Сумерки жизни. Осень дней.

Ветер дергает за ветви неравномерно, приступая к обязанностям и тут же забывая о них, задумываясь на ходу.

Ветер качает ветви, треплет ватин на свинце, ветер шипит — зззздрравствуйте…зззззссссссс.
И замолкает, задумавшись.

Листья отвечают тихонько — прощай, прощай, прощайте, покорно взлетают вверх, в сторону, как на качелях и неизменно — вниз.

Я на фоне свинца и клочков ватина и грифелей стволов, игнорирую приветствия ветра, а листьям отвечаю — прощайте.

Учила меня жизнь быть приветливой с теми, кто будет полезен, и игнорировать то, что проходит мимо и не пригодится.

Я плохая ученица, всегда поступала наоборот.

Прощайте листья. Ветер, не отталкивай меня.
Здравствуй, что ли, в конце концов.

Нам с тобой долго быть рядом. Всю осень и зиму. Всю жизнь.

Висит свинцовое небо, ползут пыльные клочки ватина, грифельные стволы в утренних осенних сумерках, покачиваются.

На земле гниют серые яблоки , листья втоптанные в землю уже пожухли,
и пуговицы, от пальто, модного когда-то, валяются тут же.

Облетевшая жизнь, прошедшие весна и лето, детство и молодость, я стою под грифельными стволами и тщетно пытаюсь вспомнить хозяина этих пуговиц…

Прощай всё то, что хотелось бы сохранить навечно, здравствуй то, что остается неизбежно рядом, здравствуй, зима жизни, здравствуй ветер, нам с тобой всегда по пути .

Сен 19

Самоцвет

SAMSUNG DIGITAL CAMERAПослушай, такой взрослой девочке давно пора оставить привычку отверженного ребенка, искать свою вину там где её нет, всякий раз когда пренебрегают, отталкивают или ставят в игнор.
В конце концов, пора уже знать себе цену и не сомневаться.
Пусть люди кругом ценят мишуру, стразы и мыльные радужные пузыри.
Ты не виновата, что родилась не в свое время, когда яркие пластик и синтетика, больше в моде чем натуральные матовые самоцветы, уникальные в своих качествах.
Всё это искусственное дёшево, легко выкинуть и купить новое.
Не в цене сейчас прямота и честность, скромность,
не в цене свежие мысли, глубина сознания и отсутствие понтов.
Не в цене то, что требует бережного отношения, то что нельзя выбрасывать, требует ответственности и потому тяготит.
Это не значит, что ты мало стоишь, это значит, что многие люди поверхностны и не понимают подлинной ценности многого. И не понимают тебя.
Всё должно быть максимально простым, если не сказать примитивным, что бы быть приятным, принятым и понятым. Односложным, или не длиннее одного предложения, смешным, необременяющим ум и совесть.

Забудь заезженное: будь проще и люди к тебе потянутся.
Задумайся, кто и для чего может потянуться.
Оно тебе надо?
А потому забей

Знай себе цену и не сомневайся.

Сен 19

Life

Недавно мелодия понравилась (нужно поближе с композитором познакомиться) — она точно передаёт суть своего названия (Life -жизнь, существование), в характере своего звучания.
Жизнь от рождения и до финала.
В начале звучит ксилофон, как детская колыбельная,потом развитие темы, сперва спокойно ( безмятежное, но живое детство), но с каждым тактом нарастает драматизм (о, наша взрослая жизнь), достигает кульминации. Потом громкость идет спад, но драма в звучании сохраняется. Так же как и зрелость сменяет приглушенная, но трагичная в своём неизменном скором завершении, старость.
В конце оркестр из многих инструментов (человеку вообще свойственно обрастать за свою жизнь кучей всего) А в самом финале опять безмятежный ксилофон и минимум инструментов, как будто приходит успокоение, успокоение навсегда.
Эта композиция передает характер жизни от рождения до конца.

Сен 11

Латентная любовь к человеческим драмам

Есть книги, которые без сомнения называешь любимыми, возвращаешься к ним неоднократно в те мгновения, когда душа просит знакомой и приятной пищи.
Это возвращения к переживаниям, которые хочется повторить, даже если это не радость и торжество победы главного героя, даже если это боль и слёзы.
Это эмпатия, проникновение в персонажа, его жизнь, отождествление себя с ним.
Это ощущение и очередное убеждение в том, что ты живой нормальный человек, который может ещё чувствовать, не до конца выгорел, не обратился в кучку циничного пепла, даже если ты в самом эпицентре своего внутреннего пожара.
И вот перед тобой ставят вопрос, а какая книга у тебя любимая?
Ты недолго, а иногда даже вовсе не задумываешься, ты знаешь ответ на этот вопрос.
Это же элементарно.

Недавно на память мне пришли три произведения, которые я никогда не называла и даже не подозревала. что они любимые, но читала их по нескольку раз каждое. Во время прочтения я была эмоционально ровна — ни слёз, ни смеха, ни привязки к героям.
Читала несколько раз и не пришло в голову, что это что-то большее.
Почему? Да, мало эмоций, что бы сказать — Вот она, моя любимая книга!
И только недавно мне они вспомнились. И подумалось, что странно, книги, прочитанные ни по одному разу и не добавленные в список любимых.
Вот эти произведения.
1. Эрнест Хемингуэй. Старик и море.
2. Джек Лондон. Любовь к жизни.
3. Леонид Андреев. Жизнь Василия Фивейского.

Недавно поняла, что в в этих произведениях, не взирая на разность повествования, есть нечто общее.
Глубокий драматизм, одиночество персонажей, удары судьбы, рок, потери, когда всё, что остаётся это одна человеческая жизнь.

И всё же, почему эти произведения, без признания их любимыми, были таковыми по факту их многократного чтения? Что привлекало?
Отождествление и узнавание себя в героях, пусть и не в таких крайних формах, рок, одиночество и одновременно отсутствие любви к своему зеркалу.

Сен 07

Не сложилось

work-olga-2016-09-07-001-webЯ с ним уже давно, большую часть жизни.
Привыкла, приросла, прикипела.
Но не люблю, увы.
Иногда пытаюсь представить, что было б, если б судьба нас не пересекла, не повязала
Уверенна, всё сложилось бы иначе.
Я бы реже чувствовала себя не в своей тарелке, неуютно, реже желала бы сбежать и забыть.
Я и сейчас в разлуке не скучаю.
Почему же я с ним? Почему до сих пор ничего не изменила?
С ним, потому что обстоятельства — когда решалась судьба, мои желания и выбор не могли играть роли.
Я была слишком мала и незначительна, для того, что бы влиять хоть на что-то.
Со временем возникла привычка и как следствие — сплетённые корни.
Мы с ним подобны сиамским близнецам, сросшимся жизненно важными органами — уродливо и адская помеха, а разделить — один из двух погибнет.
И этот один буду я.
Он же, уверенна, и не заметит потери.
Потому что у него не то что бы много таких как я, (таких как я мало во вселенной) но есть другие, более для него подходящие.
А кто же ему я?
Приросший близнец-паразит.
Так и существую, терплю и смиряюсь и уже бросила внушать себе любовь.
Живу, посматривая по сторонам на лучших, красивых, интересных и талантливых, периодически мечтая о них. Они стары, но какое значение имеет возраст? Незначительное.
Поглядываю на родных по духу, в большей степени, а значит — редких.

Таки вот дела, не сложилось у меня с тем городом, в котором я живу большую часть своей жизни.

Но я живу, не ощущая родства, живу, любя тот край, в котором сгнила моя пуповина, к которому я привязана фантомной пуповиной, такой же длинной как железнодорожное полотно, в несколько тысяч километров, до сих пор.

Простите, Набережные Челны. Не в моём характере лицемерить.

Впрочем, о чём я? Городу всё равно, абсолютно, иначе и не может быть.

Единственное светлое — я благодарна за свершившиеся в нём судьбоносные встречи.
Они того стоят, что бы в остальном чувствовать себя чужим, непонятым и лишним.

Сен 04

В мирке животных

Пол-третьего ночи.

-Эта лохматая собака…

— М..какая ещё собака?

— Которая мяукает — скребётся, просится на улицу. Как его отпустишь среди ночи? Начну переживать, слушать под дверью, спать не смогу.

— Да выпусти, пусть идет! А убежит — нового заведём. Таких как он — миллион!
Ндя…как я люблю своих животных…бессердечная я тварь …

— Пора у наших мышек навести порядок. Неубранные мышки я отныне буду называть подмышки. Займись подмышками завтра в моё отсутствие.
— Подмышкам нужно дать водички…

Сен 02

Квест

Я вышла из помещения на свежий воздух, на ветер, моя рубашка была влажной. Зазнобило.

Я быстро надела куртку и застегнула наглухо. Каким бы не было моё физическое состояние, на душе мурлыкало спокойствие от того, что ещё одна цель достигнута, квест пройден.

Еще пять минут назад я не была уверенна в том, что выйду из узкого и длинного коридора, набитого разновозрастными и разнополыми, незнакомыми мне людьми, как чулок старой бабушки — мятыми купюрами.

Я уговаривала свою тонкую организацию, потерпеть ещё немного, взять в руки самообладание, не поддаться клаустрофобии и социофобии, не позволить сердцу выбиться из заданного ритма.

Из своей большой сумки, я извлекла, кстати оказавшуюся под рукой, папку с документами и обмахивалась, имитируя веер. Рядом стоящие были за это благодарны.

Я, в свою очередь была благодарна этим случайным людям, которых я видела в первый,и скорее всего, последний раз.
Мысленно я благодарила за то, что никто из них не кричит и не ругается, не толкает, но самая главная благодарность была за отсутствие запаха человеческих тел (этого я не прощаю никому) и за то, что дети, приведенных родителями в это ужасное место — не плачут.
Да, весь этот квест был ради любви к детям. Лишь она придавала сил и открывала второе дыхание.
Ради того, что бы они могли посещать занятия в бассейне.
Аллилуйя.

Предыдущие сообщения «